Russky Most

Габриэль Эргин. Живопись.

Беседа с Верой Альбертини.
понедельник 11 февраля 2013 Vera Albertini

Одним из последних культурных мероприятий, посвященных « Году русско-французских отношений в 2010 году» была выставка живописи , состоявшаяся в декабре в культурном центре Жоржа Горса, названная «Славянский свет и не только…». Свою живопись представлял Габриэль Эгрин, который уже много лет является жителем г. Булони. Он меня принял среди своих картин и с большим удовольствием ответил на мои вопросы.

В. А. Какой идеей Вы руководствовались при создании этой выставки в рамках «Года русско-французских отношений…»?
Г.Э.Я хотел показать, как гармонично сливаются культуры этих двух великих народов в одну общую культуру. Например – соборы в Амьене и Успения в Кремле, которые представлены рядом друг с другом, сливаются в общей вибрации. Я хотел подчеркнуть, что они являются одинаково мощными. Вы также видите здесь картины на религиозные темы, которые могут показаться Вам иконами, но на самом деле они таковыми не являются, т.к., чтобы писать икону нужно особое состояние духа, необходима молитва, пост, что не вписывалось в рамки этой выставки. Я хотел коснуться только внешней стороны этой темы, которую мы можем развить дальше, в другом исполнении, но в той же энергетической вибрации. На выставке « Славянский свет и не только…» я старался представить и подчеркнуть красоту и лучезарность свойственные как Франции, так и России.
В. А. Есть ли помимо общих свойств, которые Вы подчеркнули в ваших картинах еще и другие особые связи? Г. Э. Да, они существуют еще более длительное время, чем это кажется. Когда Кристоф Багэ – мер, депутат города Булони, открыл эту выставку и произнес очень проникновенную речь я ответил, что еще в 1015 году прекрасная, умная и очень образованная русская княжна Анна – дочь великого Киевского князя Ярослава, вышла замуж за короля из династии Капетингов, Генриха I . Этот брак был не только политическим союзом но и браком по любви, т.к. жених с первого взгляда влюбился в невесту. Кроме того она привезла из Киева «Евангелие» на котором многие французские короли, начиная от Францизска Второго, приносили присягу во время коронации в Реймсе. В. А. Вы сами являетесь образцом этих связей… Г.Э. Да, я являюсь русским со стороны моего отца, бывшего офицера императорской армии, который в дальнейшем стал настоятелем Успенского храма в городе Сент- Женевьев де Буа, где он и служил 23 года. Как Вы знаете , при храме существует кладбище. Это коммунальное кладбище служит местом погребения более 5 тысяч русских начиная с 1927 года. После того, как там появилась могила Рудольфа Нуреева , это место стало знаменитым за пределами Франции. Мои связи с Россией и сейчас очень актуальны т.к. я был избран почетным членом Российской академии художеств . (Замечание В.А.- фрацузский архитектор Жан Батист Мишель Валлин сделал проэкт здания этой академии в 1763 г. при царствовании Екатерины II.) Две мои самые первые выставки состоялись в престижнейшей Национальной ассамблее в Париже. Затем в России в Московском Центральном доме художника в 2000 г. под эгидой Михаила Горбачева.
В. А. И как Вам это удалось? Г. Э. Начав свое творчество в 52 года, уже успешно прожив свою профессиональную жизнь, я смог писать картины в абсолютной свободе. Кроме того я не попал в ловушку никаких школ и направлений в живописи. Когда я пишу, то руковожусь только тем, что чувствую в глубине своей души. Никто и никогда не может указывать, как и что мне писать. Свет есть повсюду, что я и попытался доказать названием своей выставки. Чтобы писать, мне необходимо полное одиночество и изолированность. Например, готовя эту выставку, я уехал в глухую нормандскую деревню, вдаль от парижского шума. В.А. Как Вы обьясняете эту необходимость? Г. Э. Может это обусловлено тем, что в семье моего отца из поколения в поколение были священнослужители, но, вы знаете, что в православии было разрешено принять сан, только будучи женатым или овдовев . Я не последовал примеру моего отца, но я вырос в глубоко религиозной семье и мои поиски в творчестве безусловно имеют духовный характер. Ведь со стороны своей матери я принадлежу к очень известной творческой семье . Мой дед Павел(Поль) Юон был композитором и музыкантом швейцарского происхождения, родившийся в Москве, где он жил и учился в консерватории вместе с Сергеем Рахманиновым, который его звал «русский Брамс». Дед уехал в Берлин в возрасте 22 лет, но связи с Родиной не терял-был в переписке с Римским-Корсаковым, часто встречался с Игорем Стравинским, Сергеем Прокофьевым, дружил с Рихардом Штраусом. Его младший брат-Константин Юон, стал очень известным художником и прошел в своем творчестве период от дореволюционного до постреволюционного. Будучи признанным художником до 1917 года, он достиг пика своей известности в послереволюционный период.(Примечание В.А.-В тот момент,когда шла выставка от французской стороны Г. Юона Эгрина в Булони, от российской стороны была выставка «Ленин, Сталин и музыка» в Ситэ де ля мюзик, где были представлены в том числе 2 полотна Константина Юона, скончавшегося в 1958г.) Мне пришлось постараться не уронить честь моей семьи. И может быть это пришло с возрастом. Когда некоторые критики меня упрекают, что в моих картинах я редко пишу людей, я им отвечаю: «Стоят ли они того, чтобы их запечетлели, т. к. я знаю жизнь и человеческую породу (это шутка)». Если говорить более серьезно, то мои картины созданы в столь необходимых мне одиночестве и изоляции, это «картины тишины», в которых я себя нахожу.
В.А. Тишина? Тем не менее глядя на Ваши картины я слышу музыку… Например в картине под названием « Набережная Онфлера» я вижу клавиши черные и белые. Тоже самое я вижу и в других полотнах. Г. Э. То, что вы мне сказали, меня очень радует, ведь если бы в моих картинах люди видели только «тихую живопись» , мне осталось-бы больше никогда не прикасаться к моим кистям. Я не хочу быть художником,который ничего не дает своим творчеством и не может ничего получить.
Я поблагодарила Габриэля Эгрина за уделенное мне время и за то,что он мне обьяснил суть своего творчества и нашел точные слова, чтобы описать свет и краски ,присутствующие в его полотнах . Когда я покидала центр Жоржа Горса, юные музыканты пробегали по холлу, чтобы не опоздать на свои занятия а из большой аудитории доносились звуки симфонии Бетховена, которую репетировал оркестр.

Булонь, декабрь,2010г.